А стоило поставить еще несколько танцев, героям спеть My Favorite Things, и получился бы мюзикл о слепой поющей квази-нищенке, перехватив тем самым пальму первенства (и Золотую пальмовую ветвь, возможно!) у Ларса фон Триера.
Как правило, картины и истории о любви лишены новых проблем, смыслов, вопросов. Обычно, идеологию таких фильмов можно уместить всего в одну фразу: «Любовь высшее чувство, которое спасет все и всех». В лучшем случае, наоборот. У Каракса, похоже, есть совершенно иной взгляд. Его любовь нечто земное, мирское, я бы даже сказал, подноготное. Его любовь спокойно существует в грязи, не тянет к прекрасному и лучшему. Его любовь оставляет животное животным, но делает это животное чуть счастливее и зависимее, подобно наркотику для больного раком человека единственного помогающего обезболивающего. И, внимание, вот тонкий французский символизм: ампула с наркотическим снотворным. Из рук героев она переходит к посторонним людям, как тонкая ниточка странной любви из рук творцов фильма к зрителям.
Если вам важны детали, посмотрите все с самого начала все три фильма. И тогда вы поймете, что за странная болезнь глаз у Мишель. Почему Алекс важнее Жюльет Бинош И почему в любви не возможно двустороннее счастье.
Идёт загрузка...